Метель. Надо прочитать, кстати. На каждом перекрёстке - аварийки и по паре-тройке стыкнувшихся машынок. 

На работе мне почему-то сегодня понравилось. Лица красивые и не озабоченные. Хотя. На самом деле, как не закручивай эту карусель, люди играют в игры, вроде бы всегда. Нет, не всегда.

С дефками общалась. По-девичьи. Пропасть не между людьми, нет, между отношениями и их пониманием. Ладно, хуле я кокетничаю. Совершенно точно и безусловно понимаю свою единственную стратегию в близких отношениях - быть тем, что я есть. Без поправок на неточность, манипуляции, достижения требуемого результата. Самый прикол в том, что методики именно у меня заточены до совершенства, и переформатировать мозг любому индивидууму - умею, тут врать тоже не буду. За что раскритиковали меня дефки, да и я сама себя потом - не умею быть стервой. И чо теперь, удавиться?

Я могу быть стервой. Но - осознанно. Жесты, мимика, движения, взгляды, интонации речи. Не напрягает. Просто есть такая игра. Игра.

Надоело про это думать. Просто хочется занять свои руки и мысли сейчас, вот и долблю по клавишам. Это отвлекает немного лучше, чем лит-ра. Я очень сильно теперь боюсь про свою бабку. Она не ест третьи сутки. Рассказать? Самый близкий человек, я за неё молилась с пяти лет. Не возможно отказаться от совершенной любви. Что это такое? Весь мир может быть неправ, если он противоречит мне. Так она ко мне всегда относилась. Семь лет назад у бабки случился инсульт и инфаркт одновременно. Через полчаса я вытрясла душу у всех врачей больнички, и в реанимации их одновременно находилось оба три. Через полгода она начала немного ходить. Никогда в жизни мы с ней не разговаривали откровенно. Была только любовь.

Очень больное слово "любовь"  может теперь только помочь отпустить её или помочь продолжать бороться. Совсем не интеллектуально мыслю, но, именно ум говорит - давай, завтра с утреца - глав.врач любой придёт, а любовь говорит - не трогай. Эгоизм ещё говорит, привези завтра с собой специалистов, консилиум, давай, созови, ваще, подсуетись, капельница будет просто оправданием всего. Зашибись, если её стоимость превзойдёт штуку евро. 

А потом - совсем другое. Ничего не жалко, ничего не важно, только бы понять, как ей теперь хорошо будет. Папа уходил совсем по-другому, мы и поговорить успели, и сказать друг другу то, что важно было. С Бабкой я не могу говорить уже лет пять, кроме как о погоде, халатах, моём первом муже, причом он уже десятый год находится в Тюмени, по версии наших разговоров. Я понимаю, что другие варианты не помещаются, и покорно следую канве тех событий, которые укладываются в нетревожащую её картину мира. Семь лет. Путь, схватаясь за стул  - один-единственный. Спальня-кухня. Открытое окно - только летом. Господи, пожалуйста, пусть моей бабке будет хорошо.